От этого возникла еще одна беда. Если вначале лава просто заливала собой камни, лежавшие на дне ущелья, то теперь она начала сталкивать их вниз. То один, то другой валун с грохотом начинал катиться вниз. Одни ударялись о большие глыбы и с треском раскалывались на мелкие осколки где-то за спиной Андрюшки, другие бухались о стены ущелья, третьи просто застревали среди камней. Но были и такие, что продолжали валиться вниз и увлекали за собой другие. Правда, до Тимофеева покамест ни один еще не долетел, но все равно ощущать, что позади тебя, кроме потока лавы и газов, еще и камнепад сыплется, — еще то удовольствие!
На что Андрюшка надеялся? Неизвестно. Может, на то, что ущелье когда-нибудь кончится или склоны его станут более пологими. А может — на то, что проснется и увидит себя в родной квартире. Он и сам не смог бы толком ничего объяснить, даже если б его десять корреспондентов с микрофонами спрашивали. Он только видел, что нипочем не сможет взобраться наверх по стенкам ущелья, и продолжал бежать вперед, вниз по уклону. Впрочем, если б он захотел остановиться, то это у него тоже не сразу получилось бы. Слишком большую скорость набрал — инерция ему не дала бы быстро затормозить, и он кубарем покатился бы вниз, ударяясь о камни, пока не разбился бы в ле-
Чернзя книга Времен
пешку. Нет уж, лучше бежать, перепрыгивая через камни, пока есть такая возможность.
Однако лава все же неуклонно настигала Тимофеева. Жар ее огненного «языка» ощущался все сильнее. Обернуться и посмотреть, насколько далеко находится край этой раскаленной массы, Андрюшка не мог — иначе он бы тут же потерял равновесие и свалился! — но в буквальном смысле спиной чувствовал, что с каждой секундой расстояние, отделяющее его от ужасной смерти, неумолимо сокращается.
Андрюшка продолжал бежать, думая только о том, что сзади него. А о том, что опасность может угрожать и спереди, ему в голову не приходило. Поэтому, когда внезапно Тимофеев увидел, что всего лишь в полусотне метров от него более-менее пологий уклон ущелья превращается в отвесный обрыв, он уже не мог ни остановиться, ни сколько-нибудь замедлить бег. Сила инерции вынесла его на край обрыва и бросила в пропасть.